cbep4yk

19 сентября. Москва-Анадырь.
Переночевав в общежитии, мы снова повтороили вчерашний путь на катере в аэропорт.

        Сидим в аэропорту, ждём следующего объявления в 10.30. Идёт регистрация чартера на Воронеж – программа Абрамовича переселения отработавших более 15 (?) лет на Чукотке.

Сижу в самолёте. Миша при посадке повздорил с каким-то наглым толстяком. (Миша вежливо спросил его о нумерации мест, это видимо приём начала общения этнолога, но наткнулся на хамский ответ, что мол места тут у всех одинаковые и т.д.). Сзади остались свободные места.  Видели через иллюминатор встречу Абрамовича с делегацией полпреда, прибывшей из Хабаровска. Теперь летим. Доносится запах перегара и нелегального дымка из туалета.

В Москве нас встречала музейная машина. Меня довезли до «Профсоюзной».

18 сентября, вторник, Анадырь.

Встали, завтракали, собрались, пошли в музей. Отке спрашивала меня о маме и передала через Кирилла и Мишу пальто и куртку своей дочери в Москве. Я ещё успел забежать к Стешенко-Крившичу, отдать банку, он мне вчера подарил ягоды, что собрал в тундре, а я потом переложил в лёгкую пластиковую банку.

(Кажется, тогда или днём раньше, в музее, я наблюдал классический пример чиновничьего чванства. Пока мы мирно сидели в музее,  в него вошла взбешенная начальница культуры Бородина. Не взирая на окружающих, она обрушилась на шофёра «культурного» уазика, который сидел со всеми в музее. Почему он не приехал к ней домой и ей «Пришлось пешком (!) идти на работу!» Надо сказать, что теперь такое конечно, маловероятно, а в 2001 году в Анадыре ещё не было мобильной связи, и водителю надо было бы проявлять чутьё и интуицию.  Так что пришлось в тот день Бородиной идти пешком. Шофёр молча и виновато пошёл к машине и Бородина всё-таки доехала триста метров от музея до департамента в кабине «Уазика». Я уже не раз говорил, что меня всегда умиляет непременное желание передвижения по Анадырю на машине. Кстати, и до персональной машины должность Бородиной не дотягивала – этот «уазик» был один на всю «культуру».  Потом, когда я это рассказал Люде, она оправдывала Бородину, у неё, мол, больные ноги и живёт она далеко. Далеко, конечно по анадырским меркам. Гусев тоже одобрил  Бородину и отзывался хорошо – ей, уже всё  было «по фигу», она тогда ему не мешала, готовилась к пенсии, уступая дорогу кадрам Абрамовича.)

Перебрались через лиман на катере. Осмотр груза закончен (это всегда Кирилла беспокоило – анадырский музей как бы предварительно досматривал груз наших находок, чтоб не вывезли настоящие ценности, сама Отке этим раньше занималась, но тогда, в 2001, Отке уже ослабела, поленилась переезжать через лиман и поручила «досмотр» молодым). Света и Лена (Геманкау и Рогозина – работницы музея и департамента культуры, конечно ничего не смотрели, подписали, поставили печати куда надо)  вернулись в Анадырь. (Вернее, судя по фото, тогда это не была Лена Рогозина, видимо какой-то другой работник музея или культуры)

Ждём объявления регистрации. Поели сосисок, сваренных утром. И тут объявляют о переносе нашего рейса на завтра (!). Кирилл тихо выматерился. Удручённо сидим дальше. Вообще, я не помню, чтоб мы, не улетев так обыденно возвращались, обычно так и сидели в аэропорту (это, видимо я имел ввиду не экспедицию, а свою жизнь в Анадыре в детстве). Но к 5 часам сдали часть вещей в камеру хранения и теперь сидим внутри катера «Камчатка». Теперь можно ещё провести урок лепки Стешенко и даже переночевать у Люды.  Мы вернулись в Анадырь и проникли снова в общежитие - гостиницу. Наш номер даже не убирали, так что всё осталось. Я пошёл к Люде – нет дома, потом к Вове Стешенко, у него снова Петя Меркер.

Вернулся в общежитие. Кирилл тоже пришёл, после пива из кафе-бара, где общался с каким-то канадцем. Ужинали. Миша ушёл к неведомым (для меня) друзьям. Кирилл всё же не усидел и снова направился в кафе-бар.  Когда вернулся Миша, то очень удивился, так как  не понимал, куда делся Кирилл.  Ведь, когда Миша уходил, Кирилл уже вернулся из бара! Миша отправился на поиски.

17 сентября, понедельник. Анадырь.

Вчера, у Мосоловых обсуждалась поездка в Марково в следующем году, недостойное поведение Гусева и т.п. Я после Мосоловых зашёл к дому Люды, но там уж было темно в окнах и я не стал её будить. Утром она была на работе. Как и Отке (директор музея) сделала вчера причёску. Мы с Мишей спали плохо. Я пытался слушать футбол по «Маяку» в 2 часа ночи, но приёмник отключился. Кровати ужасно скрипели. Миша зачем-то вставал  среди ночи. Кирилл же безмятежно похрапывал.

Утром пошли в галерею, потом Кирилл пошёл выправлять бумаги, а мы с Мишей – в колледж (кажется, теперь это называется"Окружная школа искусств", но тогда, кажется, это было объединено с многопрофильным колледжом?, Не знаю, почему я тогда написал , что это колледж) на открытие учебного года. Был Рига. Было и местное телевидение и начальство. Даже сам Абрамович (!) Я его хотел сфотографировать, но долго лез за фотоаппаратом, так как он лежал в пакете, который слишком шелестел, а шли выступления. Но потом Абрамовича заслонила Бородина. (Это она сделала мастерски – вышла на выступление с задних рядов, а закончив, уверенно уселась на свободное кресло рядом с Абрамовичем.)

Хвалили рояль, который купили только что за 30-35 тысяч долларов. Танцевали (прямо перед Абрамовичем, так как в зале не было сцены, а всю часть перед креслами занял рояль) национальные танцы сильно накрашенные девушки. Абрамович довольно быстро удалился. Остался Копков, его ждал джип у подъезда. Пианист спросил у нас спички, а я спросил у него про духовые инструменты музыкального отделения (заявленные в колледже). Мне сказали, что набирают, так как приехал преподаватель – универсал и медные и деревянные

16 сентября, воскресенье. Анадырь.

С утра пошли к Люде и в больницу к Марине (её сестре). Оттуда – с Людой по магазинам. Потом – к Ире Романовой, пили чай. Видели её сына – толстенького, идёт в первый класс – начало учебного года перенесли на 20 сентября. А Романова уже купила цветы к 1 сентябряL Я снова пошёл в библиотеку. Там «Спорт-экспресса» нет – никто его не спрашивает, так что не выписывают. Кажется, ещё раз зашёл к Люде, вернулся домой и мы пошли к Мосоловым. Там был Сергей Простаков. Он рассказал Кириллу, как его уволили из музея. (Они пили с директрисой Отке у неё дома, а потом она его уволила за этот прогул.) Простаков быстро ушёл, а мы обедали, пили вино, чай, ели торты и смотрели видео о Марково, старом аэродроме и реке Анадырь (Миша с Мосоловым запланировали, и действительно на следующий год, в 2002 совершили экспедицию по среднему течению Анадыря). Так же Мосолов показывал свою коллекцию камней и минералов.